Киноновинки: «Начало»
Кристофер Нолан перенес в экранную жизнь довольно распространенную идею безграничных возможностей подсознания человека, легко подчиняемого умелому плану. У Нолана это получилось идеально. До такой степени идеально, что человеку без счета в международном банке и с чистой совестью засыпать по-прежнему совсем не страшно. В таком триллере обыватель может спать спокойно, его секреты, к сожалению, а, быть может, и к всеобщей радости, никого не заинтересуют.
«Начало» всецело посвящено планированию идеальной аферы, цель которой заключается во внедрении идеи ради идеи с дальнейшим распределением индивидуальной ценности полученного. В общем, попытка это сформулировать является и простой и довольно сложной одновременно. Ну, как если бы Нолан с идеально заточенным ножом соревновался бы с соперником с обгрызенными ногтями по аккуратности очистки луковицы. Образно говоря, Нолан планомерно снимает пленки и шелуху и даже кладет их в своем особом порядке, а тот, кто дерзнет оспорить его превосходство, вероятно, по завершении соревнований будет вынужден съесть целиком эту неочищенную луковицу. Такова суть хладнокровного режиссерского замысла, который, разумеется, по тому же «луковичному» принципу бережно укутан превосходными красотами профессиональных приемов, как успешная торговля форекс.
Даже в личном разговоре к «Началу» очень трудно подыскать хоть какие-нибудь приемлемые эпитеты смысла и сути. Даже наличие под рукой словаря синонимов специальных слов вряд ли добавит. «Начало» – конечно же, умное и мощное кино об уязвимости и потенциале нашего подсознания вместе со всеми его детскими страхами, снами, душевными потерями, предсоньями и иной атрибутикой, надежно укрытой в черепной коробке – сейфе без замка, но имеющем одну на миллион верную комбинацию-отмычку. В созданной версии Кристофер Нолан так педантично, скрупулезно, почти маниакально точно шлифует кирпичики своего «зиккурата», что как-то становится не по себе. И даже не от мысли, что этот-то своего добьется, а от самого процесса.
Смешение личного с общественным может быть слишком болезненно принято теми, кто недавно оценил скорсезевский «Остров проклятых», а особенно - если не оценил. Таким образом, утверждение на роль главного героя Кобба, уязвленного своим прошлым взломщика чужих мозгов, ДиКаприо не без преувеличения выглядит в данном случае ироничным. При таком небесспорном совпадении в выгодную сторону выделяется кампания, с которой охваченный отчаянием изгой Кобб предается всем тяжким сновидческой «трепанации», радуют все, кроме любознательной Ариадны, сыгранной Эллен Пейдж. Она с таким старанием «раскручивает» Кобба на тему его последнего провала, что, кажется, обязательно, исключительно для блага и разрядки всех окружающих, должна произнести нечто жутко остроумное и микрореволюционное, как, к примеру, во времена «Джуно».
Затруднительно также определить, чего идеально выстроенному «Началу» не достает. В нем на самом деле есть все. Абсолютно все, кроме жизни. Тут совершенно отсутствуют та тревога и беспокойство, та неопределенность, которые порой возникают в настоящих сновидениях. Лестница без конца, напоминающая индикаторы forex, не считается. Может, это-то как раз и хорошо, ведь поймай Нолан за хвост и эту неуловимую птицу, идея невозможности невозможного была бы окончательно низвергнута, а перфекционизм, присущий «Началу», был бы расценен как серьезное психическое расстройство.
